Изучение микроорганизмов – очень тяжёлое дело. Чтобы более или менее изучить их воздействие на окружающую среду и взаимодействие с ней, как ни торопись и ни старайся, на изучение одного вида уходит минимум два года. В те годы я полагал, что потенциально тот или иной полезный эффект могут иметь примерно 2000 видов – столько их было собрано в моей коллекции. Чтобы просто изучить их, никакой, даже самой длинной жизни не хватит.
«Одной причине соответствует одно следствие». Это основополагающий принцип мышления современной науки. Следовательно, необходимо было выяснить, какой эффект даёт каждый вид микроорганизмов. Если этого не сделать, даже статью для журнала написать нельзя. И с научной точки зрения коллеги тебя оценить не могут.
Это давно установившийся метод исследований, ему последовательно обучают в старшей школе, потом в университете, потом в аспирантуре. Его ограничения он не раз испытал на себе, и нередко это было очень болезненно и вызывало у него отчаяние.
Например, если взять те же фотосинтезирующие бактерии, то, в зависимости от микроорганизмов, находящихся с ними в «симбиозе», их действие абсолютно различается. Даже те фотосинтезирующие бактерии, которые в течение нескольких месяцев способны сохранять свежесть мандаринов, если их «поселить совмест‑ но» с некоторыми видами гнилостных бактерий, обладают свойством «засыпать» и выжидать момента, когда эти гнилостные бактерии ослабнут. Важно изучить, полагал Хига, не отдельный вид микроорганизмов, а исследовать их взаимодействие с окружающими видами, ибо именно оно определяет окончательный результат.
И тогда Хига, который всегда имел интерес только к реальным, а не искусственным лабораторным результатам, не имеющим практического применения, решил, что не произойдёт ничего страшного, если он 10 лет не будет публиковать научных статей, а вместо этого целиком посвятит себя «симбиотическому» изучению микроорганизмов.
Однако «симбиотический подход» вовсе не означал, что следовало попросту смешать 2000 видов микроорганизмов. В таком случае абсолютно невозможно было бы проконтролировать различные случайные сочетания микроорганизмов. Прежде всего, необходимо было выбрать микроорганизмы, чья эффективность могла быть наиболее высокой. Но по каким критериям нужно было отбирать? В случае с ЭМ отбор был осуществлён оригинальным способом в «стиле Хига».
Повторяя практически вслепую один за другим множество экспериментов, он подвергал своё здоровье большому риску. Его мучали поносы, воспалялись слизистые оболочки, донимала аллергия. «Агрохимикаты, конечно, тоже были не сахар, но микроорганизмы оказались ещё круче», – с улыбкой вспоминает теперь доктор Хига.
В таком плачевном состоянии он обратил внимание на примечательный факт. Все микроорганизмы, вызывающие понос, источали неприятные запахи.
«Исключить все вонючие», – решил Хига, и таким образом из 2000 видов оставил только 250.
Но и 250 это слишком много. Надо было отбирать дальше. Как раз во время раздумий об этом, он услышал новость, что в Нагойском университете один профессор разработал какую-то удивительную воду. Говорили, что она оказывает мощное оздоравливающее влияние на организм и обладает другими ценными свойствами. Однако это открытие напрочь игнорировалось академической наукой.
Доктора Хига заинтересовал тот факт, что в этой воде не могут жить микроорганизмы. Он тут же связался с разработчиком удивительной воды профессором Ямасита, и получил её для экспериментов. И выяснилось, что в этой воде из 250 видов отобранных им микроорганизмов примерно половина погибла, а 123 вида остались живыми. Сам факт, что сохранилось так много видов, удивил Хига. Он решил, что живыми остались именно самые полезные микроорганизмы, и именно их он оставил для дальнейших экспериментов.
Однако и на этом уровне эффективность полученного сообщества микроорганизмов с точки зрения выращивания сельхозкультур оставалась неясной. «Было ощущение, что я зашёл в тупик, – рассказывал позднее доктор Хига. – Тем не менее, начатое надо было как-то завершать. С таким настроением я и продолжал исследования в течение ещё нескольких лет. Появляющиеся время от времени надежды сменялись у меня глу‑ бокими разочарованиями».
Вдруг в 1980-м году ему улыбнулось счастье.
Исследования всё продолжались по принципу «шаг вперед, шаг назад». Но вот однажды ёмкость, в которой находились исследуемые микроорганизмы, он герметично закупорил и оставил в лаборатории. Герметично закрывать ёмкость с микроорганизмами противоречило здравому смыслу, и в этом не было никакой практической необходимости. Он сделал это без особого умысла. Единственно, что он помнит более или менее ясно, что «всё равно собирался их выбросить, вот и оставил закупоренными».
Спустя несколько дней он обнаружил, что ёмкость вздулась, а жидкость внутри побелела.
Он замерил рН. Его значение было уже ниже 3.5.
Считается, что при рН ниже 4.0 нормальная жизнедеятельность микроорганизмов невозможна. А поскольку рН был уже намного ниже, то оставалось только предположить, что все микроорганизмы в ёмкости погибли.
Тем не менее, на всякий случай, Хига нанёс жидкость на препараторское стекло и поместил его под микроскоп. Он увидел картину, которая заставила его выпучить глаза: множество микроорганизмов выжило. Невозможно было поверить, но он насчитал 81 вид. Именно это количество и составило первоначальную группу эффективных микроорганизмов.
А их необычайные свойства обнаружились вследствие ещё одной «счастливой неудачи».
В феврале 1980 года он спешил на самолёт, вылетающий в Фукуоку. Времени до отлёта почти не оставалось, и жидкость, содержащую смесь микроорганизмов, он выплеснул на газон рядом с опытным полем и в ящик, где росла пекинская капуста, после чего немедленно уехал в аэропорт.
Когда он вернулся, то увидел, что пекинская капуста в ящике чрезвычайно приободрилась и разрослась.
«С чего бы это», – подумал Хига, – и посмотрел на газон, куда вылил жидкость с микроорганизмами. Только там, куда она попала, трава была ярко-зелёной и пышной. Даже на Окинаве в феврале достаточно холодно, и трава везде поблекшая. Студенты, которые в его отсутствие оставались в лаборатории, утверждали, что даже не подходили ни к газону, ни к ящику с капустой.
Это был момент, когда он впервые воочию увидел возможности эффективных микроорганизмов.
Чтобы вкратце охарактеризовать появившуюся таким образом группу (консорциум) эффективных микроорганизмов, недостаточно сказать, что «это аэробные, анаэробные, антиоксидантные или антищелочные микроорганизмы», – то есть их нельзя классифицировать общепринятыми категориями. Это «фотосинтезирующие, молочнокислые бактерии, дрожжевые грибки и другие микроорганизмы, устойчивым образом объединённые в сложном симбиотическом состоянии и в целом обладающие антиоксидантным воздействием».
В этом определении не упоминаются понятия «аэробные» или «анаэробные» микроорганизмы, но подчёркивается «устойчивое сложное симбиотическое состояние» и то, что окислительно-восстановительные процессы происходят здесь на другом уровне – уровне «антиоксидации». Данное определение выходило за рамки существующих микробиологических категорий и потому было неверно понято академической наукой. Оно стало мишенью нападок и критики. Тем не менее, именно эта группа микроорганизмов была принята, невзирая на доводы академической науки, и простыми домохозяйками, которые решали с её помощью проблему пищевых отходов, которая была их головной болью, и работниками животноводческих ферм, страдавших от неприятных запахов, и фермерами, втянутыми в порочный круг использования пестицидов.
Многие стали приверженцами ЕМ-1®, начав использовать его с долей сомнения, но на практике убедившись в его действенности. В этом им помогала крепкая вера его создателя в своё детище.
Вспоминает Я.Намисато, один из студентов профессора Хига в университете Рюкю, впоследствии ставший директором ЕМRО.
«Это случилось в то время, когда я, окончив аспирантуру, поступил на работу в компанию, управляющую парком, в котором до этого проходила мировая океанологическая выставка, и был ответственным за сад тропических растений, называемый Тропическим центром мечты. В этом саду начали сохнуть деревья, и я пошёл посоветоваться с профессором Хига. «Используйте это», – ни секунды не думая, сказал профессор. «Это» было только что разработанным ЕМ-1®.
Я немедленно попробовал его в саду.
Однако прошёл месяц, затем второй, а ожидаемого результата всё не было. «Сэнсэй, похоже, что не действует», – я опять отправился к профессору за советом. «Применяйте, пока не подействует», – ответил он мне.
«Применяйте, пока не подействует» стало у него ходячим выражением. Позднее оно стало своего рода слоганом ЭМ-технологии, за который ухватились и использовали в личных целях её противники, считая его выражением безответственности.
Однако я поверил его словам, и продолжал использовать ЭМ. Результата попрежнему не было. Забеспокоившись, я ещё раз отправился к учителю. «Ничего страшного, – снова сказал он, отвечая на мои сомнения. – Если продолжать до тех пор, пока не добьёшься успеха, никогда не проиграешь».
«Продолжая до тех пор, пока не добьёшься успеха, никогда не проиграешь, применяй, пока не подействует… Это ведь само собой разумеется!», – думал я. Однако убеждающая сила слов профессора Хига была очень велика. И я продолжил использовать ЭМ.
Спустя год деревья в тропическом саду пышно зазеленели и разрослись так, что невозможно было поверить».
Мало кто знает, что до того, как быть названными ЭМ (ЕМ), у этой группы микроорганизмов было имя «Сайон». Это название звучит как какой-то англоязычный научный термин, однако для жителей Окинавы это близкое их душе имя местного «бога сельского хозяйства».
Сайон был философом и политиком восемнадцатого века. Он был активен и энергичен, и показал себя – помимо прочего – выдающимся деятелем в области охраны лесов и укрепления берегов. В течение 14 лет он проводил обмеры пахотных земель и составил их описание. Ему в заслугу ставится заложение основ сельского хозяйства на Рюкю.
Так назвать вновь полученный препарат предложил начальник отдела сельского и лесного хозяйства префектуры Окинава. Однако использовать это имя для открытой им группы микроорганизмов было и желанием Хига. Для исследователя, упорно стремящегося ко «второму рождению сельского хозяйства Окинавы», получить для своего детища имя «сельскохозяйственного бога Окинавы» было просто счастьем. Была даже торжественно проведена церемония наречения, в которой участвовали представители префектуральных властей и родственники Сайона, проживающие сейчас на юге Окинавы.
Однако через некоторое время, когда группа эффективных микроорганизмов была широко признана во всём мире, это название пришлось изменить. За границей оно было плохопонятным, и потребовалось более краткое и ясное английское название. Тогда-то знакомый доктора Хига, американец, и предложил ему без всяких мудрствований использовать пер‑ вые буквы слов effective microorganisms – ЕМ (эффективные микроорганизмы ЭМ), и это название вошло в широкое употребление.
«Я не открыл, я просто взял их на своё попечение»
Свойства ЭМ сейчас подробно описаны в специальной литературе. Однако и не специалисту сразу становится понятным, что ЕМ-1® совершенно отличается от обычных сельскохозяйственных препаратов. Однако то, что применение ЕМ-1® не ограничивается областью сельского хозяйства, сам его создатель понял значительно позже.
Предпосылкой к этому послужили изменения в его собственном теле.
«Прежде всего, я заметил, что во время экспериментов с ЭМ у меня сразу улучшается настроение.
Затем произошёл следующий случай. Однажды, когда я резал траву, под но‑ готь мне вонзилась колючка. Я почув‑ ствовал сильнейшую, вплоть до потери сознания, боль. В то время поблизости стояла ёмкость с жидкостью, содержа‑ щей ЭМ, и я неосознанно сунул в неё руку. Странным образом боль быстро утихла, а сам шип с каплей белого гноя на следующий день легко вышел из пальца. Если бы я пошёл в больницу, то пришлось бы разрезать ноготь, и вытаскивать этот шип, иначе он болел бы, наверное, с месяц.
И, наконец, поскольку я много раз пил ЭМ-раствор для того, чтобы показать другим, что он полностью безопасен, то состояние моего тела, особенно кожи, быстро улучшилось».
После этого ещё не раз он имел повод убедиться в целительных свойствах ЭМ. Однако, для того, чтобы сельскохозяйственный препарат мог быть каким-либо образом использован и в медицине, существует масса препятствий. Поэтому Хига, подумав, сосредоточился на изучении сельскохозяйственных аспектов ЭМ.
Тем не менее такую специализацию оказалось очень трудно соблюдать, поскольку одно за другим происходили удивительные события в самых разных областях.
Начало положил звонок от знакомого животновода с острова Исидзаки, где раньше всего применили ЭМ.
Он услышал в трубке взволнованный голос: «На ферме произошли странные вещи! Скорее приезжайте!»
Хига напрягся. Холодок пробежал у него по спине. Ведь сколько бы ни было свидетельств о безопасности ЕМ-1®, но если его свойства менялись (например, в результате неправильного хранения или активирования), то были случаи, что возникал обратный эффект. И поскольку история изучения ЭМ была ещё очень коротка, невозможно было отогнать мысли о том, что вполне могло произойти чтонибудь непредвиденное. Хига приготовился к самому худшему. После телефонного разговора он вылетел на остров первым же рейсом.
Фермер, звонивший ему, давал коровам пить разбавленный активированный раствор ЕМ-1® и разбрызгивал в его коровнике. В результате здоровье животных улучшилось, и практически исчезли типичные для коровников неприятные запахи. Здесь не было ничего необычного, и вполне проявлялся заложенный в ЭМ эффект. А неожиданным и необъяснимым было вот что. Металлические конструкции внутри фермы стали сиять, будто отполированные, а ёмкости, где собиралась вода для поения животных, очистились от ржавчины, и металл приобрёл медно-красный цвет. Если исходить из привычных представлений, то вполне можно допустить, что заржавевшая в процессе окисления вещь возвращается в исходное состояние в результате восстановительных реакций. Однако, если ржавчина снимается восстановлением, металл становится серовато-чёрным. Отполированность и блеск металлических конструкций в коровнике также не имели объяснения.
Ещё одной важной составляющей ЭМ-технологии стала ЭМ-керамика. В истории её открытия не было таких неожиданных и счастливых случайностей, которые были в случае с ЕМ-1® и ЕМ-Х®. Однако не будет преувеличением сказать, что и её открытие явилось результатом упорнейшего труда и способности со вниманием подойти к тем явлениям, которые противоречат данным современной науки, то есть опять-таки результатом «фирменного» метода исследований доктора Хига.
Необъяснимое явление произошло тогда, когда он решил продезинфицировать керамическую ёмкость, в которой длительное время находился ЕМ-1®. Считается, что если нагреть керамику до 115 градусов под давлением, то микроорганизмов на ней не останется. Тем не менее, Хига обнаружил их. И опять он нагрел ёмкость, теперь уже до 200 градусов, и всё-таки микроорганизмы остались.
Но Хига уже привык не становиться в тупик перед удивительными явлениями, которые преподносили ему ЭМ. Он попробовал смешать ЕМ-3 («ЕМ-1» с увеличенным содержанием фотосинтезирующих бактерий. – п. п.) с глиной и обжечь при температуре около 1000 градусов. Но даже и после воздействия такой температуры некоторая часть микроорганизмов вновь ожила. Таким образом, ему удалось изготовить керамику с внедрённой в неё информацией жизни.
В настоящее время ЭМ-керамика используется не только для экономии энергии и в качестве противодействия электромагнитному излучению, но и в тех областях, где жидкий ЕМ-1® трудно или неудобно использовать – например, для улучшения качества воды и её очистки. В основе всех этих процессов лежит антиоксидантность.
ЕМ-1®, который в качестве сельскохозяйственного препарата начал распространяться в 1982 году, очень быстро привлёк внимание сельскохозяйственных кругов. Однако в рамках доктрины «общества сопроцветания и сосуществования», к достижению которого стремится доктор Хига, эффективные микроорганизмы распространяются и в области охраны окружающей среды, в промышленности и медицине, всё более расширяя области своего применения. И сфера их распространения не ограничивается одной маленькой Японией, они приняты уже во множестве стран мира. Доктор Хига говорит:
«Часто думаю – что же такое я сделал? Или, может быть, в конечном счёте, сам-то я ничего и не сделал? Ведь, в конце концов, что такое ЭМ? Это микроорганизмы, которые есть повсюду. Можно, конечно, сказать, что я открыл их удиви‑ тельное сочетание, но и оно есть не более чем одно из природных явле‑ ний, которое существует с незапамятных времён. Мне постоянно кажется, что какая-то сила вела меня к открытию ЭМ. Или даже что я, по какой-то странной прихоти судьбы, получил эти микроорганизмы на своё попечение».
При встрече с доктором Хига всегда удивляют его простота и неунывающий характер, но для тех, кто прочитал этот очерк с начала, приведённые выше слова не покажутся просто ещё одним выражением скромности, а скорее выражением его действительной сущности.
ЭМ, безусловно, представляют собой группу эффективных микроорганизмов. Но, без сомнения, далеко не только это. И когда мы чувствуем, что словами «группа эффективных микроорганизмов» отнюдь не охватывается суть этого явления, истинный образ ЭМ становится немного более ясным.
Завершая такими, не совсем научными словами свой рассказ, я чувствую, что доктор Хига и то необычное явление, которое он открыл, дарят всем нам мечту, достойную того, чтобы приложить наши усилия для её воплощения в жизнь.
Кацуми Хирано,
из книги «Всё о Теруо Хига», Токио, 1998
Приложение книги «Возрождённое будущее». Владивосток. Дальнаука.2010
